Жизнь, какой мы её знали, начала медленно расплетаться в одно туманное январское утро 2022 года. Автор, стоя у кухонной раковины, смотрел на свой любимый хурмовый куст, уже голый. Всего несколько недель назад он был усыпан спелыми плодами, которыми угощали соседей. Тогда кухня была полна шума, тепла и ярких красок: четверо детей вернулись домой на каникулы, привезли с собой друзей, любимую музыку и повсюду оставляли следы своего пребывания – сахарную пыль, грязную посуду.

Но дети разъехались, и супруги решили экономить энергию, не включая отопление внизу. Они стали «пустыми гнёздами», готовыми к переезду. В считанные недели дом опустел: сняли семейные фотографии, соскребли наклейки с бабочками, перекрасили стены. Все следы семейной жизни исчезли. Дом выставили на продажу.

Это был конец одной эпохи. А вскоре начались новые испытания. В декабре у матери автора, казавшейся совершенно здоровой, диагностировали рак яичника. Пока дом ещё не продался (ипотечные ставки начали расти впервые за два десятилетия), автор переехал в свою детскую комнату, чтобы помогать отцу ухаживать за матерью. Она ушла из жизни через четыре месяца.

За неделю до поминальной службы по матери у автора диагностировали инвазивный рак груди. А через несколько дней после первой операции, связанной с лечением рака, скоропостижно скончался близкий двоюродный брат. Примерно в то же время у друга детства, врача, внезапно случился смертельный сердечный приступ. И пока автор проходил курс лучевой терапии, у их любимого пса Бастера обнаружили лимфому, и его пришлось усыпить.

Были и другие потери, ожидаемые, но от этого не менее болезненные. Дом наконец продали, и пришлось прощаться с местом, где выросли дети. Автор паковал вещи сквозь слёзы – по матери, по своему здоровью, по любимой собаке, брату, другу. Она плакала, выбрасывая вещи, напоминающие о детстве детей: коробки с лентами с конных соревнований и соревнований по плаванию, отчёты об экзаменах SAT, старую обувь и рюкзаки, самодельные волшебные палочки Гарри Поттера.

Супруги отправили вещи на хранение и переехали к отцу, пока ремонтировали новый дом в Беркли. Это время, проведённое с отцом, сделало лечение рака и все остальные трудности переносимыми. Он всегда был «тем самым человеком», а теперь появилась возможность каждый день плакать и смеяться вместе с ним, без всякой дистанции.

Примерно через год после смерти матери семья переехала в новый дом. Утром, проснувшись там и взглянув на залив Сан-Франциско, автор была поражена: на воде виднелись не одна, а целых четыре радуги. Это показалось добрым знаком, подтверждением того, что она оказалась именно там, где должна быть.

Но затем у деверя Брайана диагностировали злокачественную опухоль мозга, которая редко поддавалась лечению. Несмотря на все усилия – операцию, химиотерапию, лучевую терапию, экспериментальные препараты, электромагнитную шапочку, дорогостоящую иммунотерапию из Германии – менее чем через девять месяцев он тоже скончался. Брайан был человеком с огромным сердцем, и его уход опустошил семью мужа. Снова.

После каждой из этих потерь и жизненных перемен автор находила в себе силы и говорила друзьям, что, по крайней мере, это случилось не с её отцом. «Когда умрёт мой отец, я лягу в постель на год», – говорила она. – «Ожидайте моего полного коллапса». Она начала верить, что может вынести всё, кроме потери отца – своего самого старого и дорогого друга. Утрата отца оставила бы в её сердце такую пустоту, которую, как она знала, никогда не сможет заполнить.

И вот здесь кроется неожиданная связь. Оказывается, переживание глубокой утраты может парадоксально усилить нашу способность испытывать благодарность. Когда мы сталкиваемся с потерей, мы начинаем острее ценить то, что у нас осталось. Горе, как ни странно, может стать катализатором для глубокой признательности за всё хорошее, что ещё есть в нашей жизни.