Альберт Эйнштейн, мягко говоря, не был в восторге от некоторых аспектов квантовой механики. Его знаменитое «Бог не играет в кости» отражает его неприятие вероятностной природы квантового мира и неопределённости, которая, как ему казалось, нарушает фундаментальные законы природы, включая наше понимание реальности. Эйнштейн и его коллеги Борис Подольский и Натан Розен в 1935 году предложили мысленный эксперимент, известный как парадокс ЭПР, чтобы продемонстрировать, как квантовая механика может вести себя контринтуитивно. Они полагали, что квантовая теория неполна и существует некая «скрытая переменная», которая определяет свойства частиц до измерения.
Суть парадокса в том, что две квантовые частицы, «запутанные» друг с другом, могут оставаться связанными на любом расстоянии. Измерение свойства одной частицы мгновенно влияет на свойство другой, независимо от того, насколько они далеко. Это казалось Эйнштейну нарушением принципа локальности — идеи, что объект может влиять только на своё непосредственное окружение, и никакое влияние не может распространяться быстрее скорости света. Для Эйнштейна это означало, что либо квантовая механика неполна, либо реальность устроена совсем не так, как мы привыкли думать.
Спустя десятилетия после парадокса ЭПР, в 1964 году, физик Джон Белл сформулировал неравенства Белла. Эти математические выражения позволяли экспериментально проверить, верны ли представления Эйнштейна о скрытых переменных и локальной реальности, или же квантовая механика действительно описывает мир с его странными «дальнодействиями». Если бы неравенства Белла выполнялись, это означало бы, что локальная реальность существует. Если же они нарушались бы, то один из этих двух столпов — локальность или реализм (идея, что объекты имеют определённые свойства, даже если мы их не измеряем) — должен был бы пасть.
Эксперименты, начавшиеся в 1970-х годах и ставшие всё более точными с течением времени, неизменно показывали нарушение неравенств Белла. Это означало, что мир не соответствует представлениям Эйнштейна. Однако до недавнего времени оставалась лазейка: учёные могли утверждать, что эксперименты были недостаточно совершенны, и, возможно, существовали какие-то тонкие, ещё не учтённые факторы. Эти «лазейки» касались, например, того, что детектор мог быть расположен слишком близко к источнику запутанных частиц, или что частицы могли «договориться» о своих свойствах ещё до того, как их отправили в разные стороны.
Но в 2022 году команда под руководством физика Йоханнеса Кастнера представила новую, более строгую теорему. Эта теорема, основанная на более общих предположениях, чем неравенства Белла, показала, что даже если мы допускаем возможность существования скрытых переменных, но отказываемся от строгой локальности, мы всё равно приходим к противоречию с квантовой механикой. В более поздних работах, опираясь на эту теорему, исследователи смогли доказать, что нарушение неравенств Белла происходит даже в тех случаях, которые раньше считались «свободными от лазеек». Новая теорема, по сути, закрывает последнюю дверь для сохранения эйнштейновской идеи о локальной реальности. Она утверждает: если квантовая механика верна, то наш мир не является локально-реалистичным. Это означает, что либо частицы не имеют определённых свойств до измерения, либо они могут мгновенно влиять друг на друга на любом расстоянии. Выбор, как видим, невелик, и оба варианта идут вразрез с нашей повседневной интуицией.




