Представьте себе картину: в африканской саванне охотник добыл антилопу. Он не может унести тушу в одиночку, поэтому срезает отравленную стрелу, прячет добычу от гиен и спешит за помощью. Новость разносится по лагерю, и все бросаются к месту удачной охоты. Добычу делят, развозят по семьям, готовят. Охотник и его родные получают половину, но иногда и меньше. К добыче могут присоединиться соседи из других лагерей – почти каждый имеет право на долю.
Эта идиллическая сцена, описанная антропологами, работающими с племенами хадза в Танзании и цимане в Боливии, рисует образ эгалитарного общества. Традиционные общины охотников-собирателей действительно успешно ограничивают многие формы неравенства. У большинства семей примерно одинаковое скромное количество вещей, они мало накапливают материальных богатств. Лидеры, если и появляются, то их власть сильно ограничена. Решения часто принимаются консенсусом, а при его отсутствии семьи могут просто уйти.
Однако, как показывают исследования, даже в таких, казалось бы, равноправных обществах существуют неравенства. И часто эти равенства возникают из вполне эгоистичных мотивов. Например, хадза сохраняют определённые куски мяса исключительно для пожилых мужчин и проявляют больше уважения к более искусным охотникам. У цимане, живущих в амазонских тропиках, наблюдаются схожие, скромные уровни материального достатка. Но это не значит полное отсутствие различий.
Учёные, изучающие эти сообщества, пересматривают своё понимание не только прошлого человечества, но и современных социальных процессов. Споры о том, являются ли люди по природе своей эгалитарными или иерархичными, ведутся давно. Иногда эти дебаты упрощаются, создавая утопические картины «садов Эдема», где неравенство появилось лишь с развитием сельского хозяйства. Популярная книга «Рассвет всего» даже называет эгалитаризм «нарративом о саде Эдема», лишённым оснований.
Однако, проведя обзор сотен этнографических источников за более чем столетний период, исследователи пришли к выводу: ни одно общество не обходится без неравенства. У южноафриканского народа юи-хоанси пустыни Калахари было мало собственности и повсеместное распределение пищи, но некоторые семьи контролировали ценные охотничьи угодья вокруг водопоев. У народа байака из Центральной Африки материальное неравенство было невелико, но они продавали и накапливали ритуальные знания. У филиппинских агта родители устраивали браки для своих детей, что сильно ущемляло права сирот. Гендерное неравенство было обычным явлением.
Таким образом, хотя общества охотников-собирателей могут служить примером ограничения многих форм неравенства, они не являются идеальной моделью полного равенства. Скорее, они показывают, что стремление к справедливости и распределению ресурсов — это сложный процесс, в котором переплетаются как альтруистические, так и эгоистичные мотивы, а неравенство, в той или иной форме, присутствует всегда.




